Подгородинский Глеб Валерьевич

Чацкий в постановке Сергея Женовача — из тех ролей, что срастаются с актёром надолго. Молодой, звенящий, неудобный своей правдой герой Грибоедова принёс Глебу Подгородинскому «Хрустальную розу Виктора Розова» и репутацию артиста, которому важнее живая мысль, чем эффектная поза. С неё и удобно начинать разговор о нём — о человеке, который играет ум как страсть.

В Малый театр Подгородинский пришёл не со стороны. Москвич из театроведческой семьи, он ещё мальчиком выходил на подмостки в Театре юного москвича, затем отучился в Высшем театральном училище имени М.С. Щепкина на курсе В.А. Сафронова — и в 1993 году был принят в труппу, дебютировав ролью Леона в «Преступной матери, или Втором Тартюфе» Бомарше. С тех пор он артист труппы Государственного академического Малого театра в Москве, того самого дома Островского и Грибоедова, где живёт традиция русской психологической школы.

В его послужном списке почти три десятка ролей классического репертуара, и каждая по-своему проверяет диапазон. За Платона Зыбкина в спектакле «Правда — хорошо, а счастье лучше» Островского он получил Государственную премию России. Рядом — тоскующий Тузенбах в «Трёх сёстрах», лукавый Утешительный в «Игроках», обаятельный Стива Облонский в «Анне Карениной», Ломов в «Свадьбе, свадьбе, свадьбе!». От комедийного Клеанта в «Мнимом больном» до заглавного лицемера в «Тартюфе» — роли, где ирония и надлом держатся на одном внимании к слову. Ракитина в тургеневском «Месяце в деревне» артист не только сыграл, но и поставил, впервые выступив как режиссёр, а в «Маленькой опере» вышел дирижёром Бенедиктом Фарнезе.

Есть у него и киноработы: роль Никиты в фильме «Мама», участие в сериале «Склифосовский». Заслуженным артистом России он стал в 2005 году, народным артистом Российской Федерации — в 2022-м. При этом Подгородинский не только играет, но и передаёт ремесло: преподаёт актёрское мастерство в Щепкинском училище, где ведёт собственный курс.

На сцене он играет интеллигентность без холода — героя, который думает вслух и втягивает в это раздумье зал. За этой сдержанностью — школа старейшего драматического театра России, та самая, что дала ему Чацкого, с которого начинается его нынешняя афиша.