Муравьева Ирина Вадимовна

Её лицо знает вся страна по кино восьмидесятых: обаятельная Люда Свиридова из «Москвы, которая слезам не верит», упрямая Нина Соломатина в «Карнавале», трогательная Надя Клюева из «Самой обаятельной и привлекательной». Три роли, за которые её полюбили миллионы, а позже — Катя в «Китайской бабушке», за которую она получила кинопремию «Ника». Но всесоюзная киногероиня давно перенесла главное в другое место: народная артистка России Ирина Муравьёва играет в труппе Государственного академического Малого театра в Москве с 1993 года.

К сцене она шла из Москвы, где родилась, и без лёгких удач: в театральные вузы поступила не с первой попытки. Была драматическая студия при Центральном детском театре — Любка Шевцова, Виола, — затем ГИТИС, курс О. Я. Ремеза, годы в Театре имени Моссовета с памятной Грушенькой в «Братьях Карамазовых». Академическая сцена приняла уже зрелую, узнаваемую актрису — и открыла её заново.

Здесь у неё сложилась целая галерея русской и мировой классики. Чеховские Раневская в «Вишнёвом саде» и Аркадина в «Чайке», Островский — Купавина в «Волках и овцах», Гурмыжская в «Лесе», Павла Петровна в «Женитьбе Бальзаминова». Гоголь дал ей Фёклу Ивановну в «Женитьбе» и Коробочку в «Мёртвых душах», де Филиппо — заглавную Филумену Мартурано, а Кокто — Эстер в «Священных чудовищах». Особняком стоит искромётная Долли Леви во «Всегда зовите Долли!».

Поворотной многие называют Матрёну во «Власти тьмы» Толстого: в постановке Юрия Соломина эта роль вывела её далеко за пределы комедийного амплуа и показала жёсткое драматическое дарование. Работала она и с другими ведущими режиссёрами Малого — Виталием Ивановым, Владимиром Бейлисом, Алексеем Дубровским. А в вечер своего юбилея впервые вышла на сцену Большого — Бобылихой в «Снегурочке», и сама заметила: круг замкнулся.

За плечами — звания заслуженной артистки РСФСР и народной артистки России, Государственная премия СССР, «Ника», специальная «Золотая маска» за выдающийся вклад в театральное искусство. Но красноречивее наград — то, как она держит зал: тепло, точность и та лукавая живость, ради которой на неё идут в дом русской классики.